AI Act и работники: где граница высокого риска

Руководитель клининговой компании листает вечернюю ленту новостей и натыкается на короткую заметку: в Европейском союзе с августа 2026 года в полную силу заработали правила для систем искусственного интеллекта, которые управляют работниками. Формулировки пугающие: высокий риск, обязательный контроль человека, штрафы, привязанные к обороту компании. Он поднимает взгляд на экран, где крутится программа, через которую его бригада каждое утро отмечает приход на объект, и задаёт себе вопрос, который этой весной и летом мелькает у многих собственников бизнеса за пределами Евросоюза: а если бы норма распространялась и на нас, разве приложение для учёта времени не оказалось бы вдруг «искусственным интеллектом высокого риска»? Вопрос звучит нелепо, пока не откроешь сам текст регламента и не увидишь: там действительно есть отдельная строка про программы, которые управляют людьми на рабочем месте.

Что на самом деле говорит AI Act о работниках

Регламент ЕС 2024/1689, который весь мир для краткости называет AI Act, не запрещает искусственный интеллект на работе огулом. Документ делит системы по уровню риска, и в Приложении III к высокому риску относит те, что используются для найма и отбора кандидатов, для распределения задач на основе поведения или личных черт человека, для оценки эффективности и поведения работников, для решений о повышении или увольнении. Формулировка, статья 6 вместе с пунктом 4 Приложения III, прямая: система считается высокорисковой, если она принимает решения, затрагивающие условия труда, либо распределяет задачи по индивидуальному поведению или личным характеристикам, либо отслеживает и оценивает работу и поведение людей в трудовых отношениях. Для компании, которая ставит такую систему в Евросоюзе, это не формальность для юристов, а конкретные обязанности: информировать работников и их представителей заранее, обеспечить реальный человеческий контроль над автоматическими решениями, вести журналы работы системы, а в части случаев проводить оценку воздействия на права человека.

Даты вступления в силу здесь тоже не техническая подробность, которую можно отложить на потом. Регламент заработал поэтапно: с февраля 2025 года запрещены системы, признанные неприемлемыми, с августа 2025 года действуют правила для моделей общего назначения, а с августа 2026 года в полную силу заработали именно правила для систем высокого риска в трудовых отношениях. Компания, у которой подобная система уже стоит и работает, не обязана разбирать её за одну ночь, но обязана привести её в соответствие при любом существенном изменении. Штрафы за самые серьёзные нарушения предусмотрены немаленькие, их считают от глобального оборота компании, по той же схеме, что уже применяется в GDPR: явный сигнал, что Евросоюз не считает эту тему формальностью для юридического отдела.

Важная деталь, которую легко упустить: сам Регламент действует в границах Европейского союза, и на компанию, зарегистрированную и работающую в России, он не распространяется напрямую. Опыт европейских работодателей интересен не потому что «теперь так надо и нам», а потому что показывает направление, в котором вообще движется регулирование труда и технологий: граница проходит не между «с ИИ» и «без ИИ», а между инструментом, который оценивает и решает за работника, и инструментом, который просто фиксирует факт.

Что такое алгоритмическое управление и где проходит граница

Явление, которое встревожило европейских законодателей, уже получило имя: алгоритмическое управление, algorithmic management. Так называют программы, которые не просто собирают данные, а на их основе сами принимают решения вместо живого руководителя. Такая система может понизить рейтинг сотрудника из-за падения скорости выполнения задач, автоматически убрать его из графика на удобную смену, предложить дисциплинарное взыскание без того, чтобы кто-то посмотрел на ситуацию своими глазами. Именно на подобные системы нацелен европейский регламент, а вовсе не на любую программу, которая просто записывает время прихода и ухода.

Разница видна на двух сценариях, похожих только на первый взгляд. Программа, которая на основе автоматического рейтинга производительности сама решает, кому достанется удобная смена, а кого исключить из графика, принимает решение о конкретном человеке, и именно такую систему регламент относит к высокому риску без исключений. Программа, которая просто отмечает, что сотрудник открыл смену в восемь ноль три на определённом объекте с конкретной геопозицией, а закрыл её в семнадцать двенадцать, не решает вообще ничего: она фиксирует проверяемый факт, одинаковый для всех, кто его смотрит, будь то собственник бизнеса или сам работник.

Раньше эту задачу решали иначе: бумажный табель, который сотрудник заполняет сам в конце недели, звонок бригадиру с вопросом, точно ли бригада была на объекте до пяти, ответ в мессенджере, который приходит только на следующее утро, если приходит вообще. Ни табель, ни созвон не имеют ничего общего с решением, принятым искусственным интеллектом, зато и достоверного факта не дают: цифры в табеле пишет сам сотрудник по памяти, а память после долгой смены штука ненадёжная. Именно здесь находится место для простого цифрового журнала: он никого не оценивает, но говорит правду точнее, чем табель на бумаге и звонок бригадиру вместе взятые.

Практический вывод, если твоя команда работает на объектах

В России нет отдельного закона об искусственном интеллекте уровня европейского AI Act, но принцип прозрачности перед работником давно встроен в законодательство о персональных данных. Закон 152-ФЗ обязывает работодателя обосновывать, зачем он собирает и обрабатывает данные о сотруднике, и держит эту цель конкретной, а не расплывчатой. Практика показывает: если контроль за сотрудниками, будь то камеры, переписка или запись экрана, выстроен без внятной цели и без уведомления работника, суд может просто не принять такие данные как доказательство, а Роскомнадзор наложить штраф. Тот же принцип работает и для учёта рабочего времени: инструмент, который лишь фиксирует, кто где работал и сколько часов, стоит на прочной почве, потому что цель ясна, а данные не используются для скрытой оценки человека. Инструмент, который на основе тех же данных пытается предсказывать поведение или выставлять баллы, попадает в куда более уязвимую зону, что в Европе, что в России.

Принцип, если свести его к сути, простой. Прозрачный журнал с датой, временем и местом, который сам работник может открыть и увидеть в любой момент, не заходит на территорию системы, принимающей решения за него. Он не прогнозирует, не оценивает, не готовит ни увольнение, ни премию. Он лишь фиксирует факт, который уже произошёл, и делает его понятным тому, кто этот факт пережил лично.

GeoTapp разработан как раз на этой границе: он не профилирует и не выставляет оценок ни одному человеку, это геодатированная отметка, которую работник видит своими глазами сразу после касания экрана, общий факт, а не приговор сверху. Поэтому инструмент остаётся вне зоны ИИ высокого риска: он ничего не решает за людей, а лишь подтверждает, где и сколько длилась работа.

Вопрос не в том, придёт ли когда-нибудь в Россию европейское регулирование искусственного интеллекта слово в слово. Вопрос в том, к какой из двух категорий относится система, которой ты сегодня считаешь рабочие часы: к той, что решает за человека, или к той, что просто говорит правду о случившемся. Проверить это на своём случае проще всего на практике.